krik-iai@mail.ru

  Должен, прежде всего, рассеять недоумения, которые может вызвать заголовок. Может кто-то подумал, что ниже будет рассматриваться вопрос  назначать или избирать покойников кладбища Sainte-Genevieve des Bois. Нет, речь пойдет совсем о другом.

  История эта для меня началась в 1991 году. Тогда много  новых процессов проходило в стране и в Москве. В частности, наряду с другими, проходил процесс возвращение конфессиям культовых зданий: церквей, храмов, синагог и пр. Этот процесс пошел тогда быстрыми темпами, В обществе был достигнут принципиальный консенсус по этому вопросу -  все культовые  здания должны возвращаться религиозным конфессиям (по мере возможности). К тому времени к началу 90-х в Москве было немногим больше 40 православных действующих церквей, а сейчас их – 570-580. Не все из них старые, возвращенные, некоторые вновь построены, некоторые восстановлены на месте разрушенных, но, тем не менее, таковы реальные масштабы процесса.
   Среди прочих,  в 1991 году из посольства Франции  в Правительство Москвы поступила бумага о том, что на улице Малая Лубянка есть  католический храм Св. Людовика. Он был построен в1830 году по проекту Д. Желярди на деньги французских католиков, живших в Москве. (Между прочим, этот храм знаменит тем, что он является  единственным католическим храмом в городе, службы в котором не прекращались все годы советской власти). С этим зданием возникли какие-то сложные имущественные отношения, и посольство просило принять решение о передачи его французской общине, которая к тому времени уже возобновила свою деятельность в Москве. Правительство Москвы согласовало вопрос со всеми заинтересованными ведомствами (все-таки Малая Лубянка, там в то время в округе множество зданий занимали весьма почтенные  учреждения) и довольно скоро было принято решение в соответствии с просьбой посольства.
   Думали, что на этом  вопрос закончился, но он только начинался. Из посольства пришло новое письмо, которое начиналось с благодарностей, что так быстро откликнулись.  А далее в этом письме сообщалось, что кроме этого храма там ещё много зданий в этом районе принадлежали французской общине, там до революции целая французская колония была. Московские французы почему-то эти места любили. Далее в письме сообщалось, что все эти здания, передать, понятно, невозможно, но вот одно здание (я даже адрес точный могу назвать: тогда это называлась улица Мархлевского, а сейчас – Милютинский переулок, дом 7-а) они очень просят вернуть, потому что в этом здании планируется  устроить Большой французский лицей для франкоговорящих детей, проживающих в Москве. И эта просьба тоже подкреплялась историческими традиции, поскольку с конца XIX века в этом здании располагались приходские училища того самого храма св. Людовика.
   Здание было, конечно же, занято разными организациями. Освободить какое-либо здание в центре города в любом случае всегда трудно, а особенно в Москве в начале 90-х. Ну, ответили, что как-нибудь решим, подумаем. Вообще-то, здание это доброго слова не стоит: примерно 5000 кв. м., давно нуждается в капитальном ремонте, кругом плотная застройка, дворовой территории нет, места для спорплощадки нет, как там детям учиться. Думали: французы на этом  успокоятся. Но нет, они продолжали писать. И даже более того… Мэром Парижа тогда был Жак Ширак. Во время визита в Москву, он  поставил этот вопрос перед Ю. Лужковым, и еще он встречался с премьером В. Черномырдиным и опять этот вопрос поставил. Ему все отвечали:  хорошо-хорошо отдадим, возвратим. Но таких особых шевелений  по решению этого вопроса не происходило. В 1995 году  Ширак избирается Президентом Франции, и этот вопрос поднимается уже на самый высокий уровень. Приезжает какая-либо наша делегация: Ельцин, Черномырдин или Лужков в Париж, в программу встречи записывается вопрос о создании Большого французского лицея в Москве. Что-то надо говорить. Что-то надо решать. В Москву приезжают французские делегации - опять этот вопрос в повестке дня.
  Тогда Лужков предложил: «Давай напишем в наше посольство в Париже, может чего-нибудь они могут нам отдать в таком же состоянии, что-то нам до революции принадлежало, тогда баш-на-баш, не так обидно будет». Написали, получили быстро ответ, что ничего похожего нет. Как потом оказалось, неправильный ответ. Там было, что у них просить, и можно было бы поторговаться. Но тогда написали: нет. Ну, нет - так нет. К этому времени Президент Франции во время встречи с Президентом Ельциным в Париже ещё раз этот вопрос поставил, и Ельцин пообещал. Написал Лужкову бумагу: давайте не жмитесь, мол, я обещал. Раз Президент обещал, значит вопрос решенный. Начали освобождать дом, переселять организации.
   Тут в нашей истории появляется новый человек - Михаил Александрович Федотов. (Его совсем недавно назначили Председателем Совета при Президенте РФ по развитию институтов гражданского общества). Известный человек  – один из авторов Закона о печати. Этот Закон, который сейчас в России работает, был принят в 1990 году. Страшно подумать: все остальные законы по 5 – 8 раз переделывались, а в этот ни одной поправки не внесено с 1990. Михаила тогда назначили послом  России в ЮНЕСКО, и  когда он поздней осенью 1993 года уезжал в Париж к месту новой работы, я рассказал ему эту историю. Он говорит: «Слушай, ну там посольство, конечно, не хочет этим заниматься, ну и ладно. А вы попросите, чтобы Франция объявила кладбище Sainte-Genevieve des Bois мемориальным.
  Вот тут первый раз появляется главный герой нашего рассказа и самое время рассказать о нем несколько слов. Городок Sainte-Genevieve des Bois расположен примерно в 25 км. к югу от Парижа.  И так сложилось, что с 1927-29 года кладбище этого городка стало  традиционным местом захоронения персон российской эмиграции, эмиграции первой волны. Там покоятся все, начиная с наших классиков, Мережковский и Гиппиус там захоронены, и Бунин. Вся русская эмиграция той первой волны: военные и церковные деятели, дипломаты, поэты и философы серебряного века, ученые и политики.. А поскольку русская эмиграция волнами  идет, то из следующей волны там появляются могилы таких людей как  Александр Галич, Рудольф Нуриев, Виктор Некрасов, Андрей Тарковский. Всего там примерно 7 тыс. русских захоронений. Это действительно место сосредоточения нашей исторической памяти. И эта русская часть местного кладбища - самый большой русский некрополь за пределами России. Но поскольку за могилами давно никто не ухаживает, местная власть поступает, как считает нужным в интересах местного населения:  заброшенные могилы исчезают, на этом место хоронят других и т.д.
  Вот это кладбище (вернее его русскую часть) Миша Федотов и предложил сделать мемориальным, (вернее, обратиться с соответствующей просьбой к французским властям). Мысль всем понравилась, и переписка оживилась: французы нам - о Большом французском лицее, чтобы его открыли в Москве, а мы французам - о кладбище Sainte-Genevieve des Bois, чтобы его объявили мемориальным. Президент Ширак говорит: «обязательно сделаем, мы же понимаем это историческая память, культурные  ценности. Сделаем-сделаем». Но дело не  двигается.
  Тем временем дом в Милютинском освободили. В августе 1997  года было заключено соглашение между Правительством РФ и Правительством Франции о предоставлении здания под Большой французский лицей в Москве. Предстояла процедура официальной передачи. Тоже интересная история. В конце сентября 1997 года Президент Ширак посетил  Москву с официальным визитом и буквально накануне нам сообщили, что Президент выразил желание принять личное участие в церемонии передачи. Видно так много слышал об этом здании, что решил сам на него взглянуть. Я туда приехал за полчаса до начала. Переулок узенький, там две машины с трудом расходятся. Но с этим ничего не поделаешь, движение, конечно, перекрыли, пешеходов придержали. Правда, выяснилось одно не совсем приятное обстоятельство. Дело в том, что  напротив, прямо ровно напротив передаваемого здания - какая-то овощная база. Дело происходило летом, а на базе с прошлой осени еще осталась какая-то  капуста. Можете представить ароматы. Подъехал Лужков, оценил ситуацию, звонит своему министру В.И. Малышкову, который отвечает за потребительский рынок, спрашивает:
  - Это твоя база на Милютинском?
  Тот хотел  отговориться:
  - Какая, почему моя, вроде не моя?
  -Твоя, твоя - говорит Лужков, - Чтоб завтра тут духу не было.
  А  уже прибывает президентский кортеж. Ж. Ширак вышел из машины. Потянул носом воздух. Покрутил головой, но из следующей машины уже выбегает помощник и на ходу показывает на здание. Длинное лицо Ширака еще более вытянулось. Он, наверное, несколько по-другому представлял себе здание, за которое  боролся пять лет на самом высоком уровне. Но делать нечего. Он поблагодарил за решение вопроса, подтвердил, что здесь будет открыт Большой французский лицей, попрощался и уехал.
  Потом они еще года 2-3  искали деньги на реконструкцию, на переоборудование. Я еще написал, что не надо отодвигать открытие лицея вглубь третьего тысячелетия. Потом деньги нашли, проект согласовали. В конце 2003 года Большой французский лицей в Москве был открыт, он и сейчас работает. Мимо будете проходить, можете его увидеть. 

  А с кладбищем все ничего не получается. Теперь уже все наши руководители ставят вопрос перед Президентом Шираком. Президент отвечает: «да-да, конечно-конечно», -  и ничего не происходит. В 1999 году я оказался в Париже, и был у посла России во Франции. Тогда послом  был Рыжов Юрий Алексеевич,  совершенно замечательный человек. Он академик, физтех закончил, специалист по летательным аппаратам, космосу и прочему, долгое время был ректором МАИ.  А в 1994 году поехал послом во Францию, и там был послом целых восемь лет. Я ему описал ситуацию, говорю, что Президент обещает, что стоит Президенту подписать указ,  «учитывая, что кладбище представляет историческое значение, и так далее,   объявить кладбище мемориальным». Рыжов говорит: сейчас выясним, и приглашает  Рубинского Юрия Ильича. Тот занимал в то время должность 1-го советника, уже лет 20 работал во Франции, и был больше француз, чем  многие французы, Францию и Париж он знал великолепно. Я еще раз повторил свой рассказ, и Юрий Ильич ответил: «Да все ясно, сейчас я вам все объясню».
   Прежде, чем сказать, что же он объяснил, нужно сделать маленькое, но весьма важное отступление. Нужно объяснить, как устроено Французское государство территориально-административно и как оно устроено законодательно.
   Франция – большая страна (население – примерно 64 млн человек).Как и  любое подобное  государство, Франция не может существовать без территориально-административного деления. Самые небольшие территориально-административные образования во Франции это коммуны.  Коммун там огромное количество, их там примерно 36 тысяч, это что-то типа наших сельсоветов, это маленькие городки, деревни. Может быть коммуна с населением всего 400 – 500 человек, есть и большие коммуны.
Территориально коммуны – это, фактически, бывшие приходы католической церкви и существовали они, исполняя некоторые функции местного самоуправления еще в феодальной Франции.
  Следующий уровень – Департаменты. Это уже более крупные субъекты. Количество их иногда меняется. Сегодня их 100, часть из них заморские, но большинство на территории Франции. Их тоже много, управлять трудно, поэтому сколько-то департаментов объединяются в Регионы. Регионы – это следующий уровень. Регионов – 26 и среди них тоже есть заморские. Эти три уровня во Франции носят собирательное название – территориальные общности. А следующий -  уже государственный уровень: Президент, Парламент, Министерства, Высшие органы судебной власти.
  Каждый, кто эту картину себе представит - скажет, что получается нормальная иерархия. Так практически все устроены. Можно провести аналогию с РФ. Здесь  та же самая картина. На самом нижнем  уровне –  муниципалитеты, сельсоветы, но их поменьше, конечно, чем во Франции. У нас в России районов, сельских и прочих примерно 3 тысячи.
Следующий  уровень – это то, что у нас называется Субъект федерации, их у нас немного больше 70-ти. Это, в каком-то смысле, аналог французских департаментов. Следующий  уровень у нас довольно-таки слабо выражен. Это то, что у нас называется федеральные округа. Их у нас восемь. (Северо-Запад, Центр и т.п.). И самый высокий  уровень – Государство (Президент, Федеральное Собрание, Министерства).
  Во Франции, правда, еще  есть надгосударственный уровень в связи с тем, что она входят в Европейский Союз (Европарламент, Еврокомиссия и др.) У нас такого уровня нет (в СНГ никаких надгосударственных структур не создано, и в ШОС - тоже).
   Чтобы жить, нужно чтобы существовало какое-то начальство. Во Франции это происходит путем выборов прямых, равных и тайных на всех уровнях власти. Местные и коммунальные выборы означают, что каждый гражданин выбирает:  Совет коммуны, Совет департамента и Совет региона. (Как происходят выборы в России пояснять не буду для экономии места).
   Получаются, если отвлечься от процедуры выборов, две весьма похожие картинки. Две типично иерархические структуры. Но это иерархия исключительно территориальная. Территориальные общности, конечно же, вложены друг в друга.Такая-то коммуна (муниципалитет) территориально входит в такой-то департамент (субъект федерации). Такой-то департамент (субъект федерации) территориально входит в такой-то регион (федеральный округ). Но всякая аналогия пропадает, как только мы от территориального аспекта переходим к управленческому, когда от вопросов территориальной вложенности, мы переходим к вопросам административного подчинения. Здесь уже во Франции никакой иерархии, никакой подчиненности для избранных Советов территориальных общностей нет. Главное слово здесь – компетенции. За каждым уровнем территориальной власти законодательно закреплен свой список прав и обязанностей. Это и есть компетенции данного уровня власти. Компетенции прописаны очень четко и языком понятным и самой власти и избирателям.
   Если попробовать проводить параллель с Россией, то параллели не получается. У нас зачастую и не поймешь, кто на каком уровне должен решать какой-то вопрос. Возьмем для наглядности Москву. Здесь мы имеем уровень районных управ (их прмерно120 и глава управы назначается мэром), есть префектуры (их 10, и префекты тоже назначается мэром), есть мэр, который наделяется полномочиями Мосгордумой по представлению Президента), и есть еще федеральный уровень. (Причем, в соответствии с московским законодательством префект может отменить решение главы управы, входящей в его префектуру, мэр может отменить решение префекта, ну а что Глава государства может сделать с мэром города – этого, видимо, и напоминать не надо). Вот жители и  начинают очень часто мучиться со своими вопросами, бегать. Пошли к Главе Управы: «это вы разрешили стройку у нас прямо под окнами?», а тот говорит: «Нет, это не я, это не мой вопрос». Идут к префекту, он говорит: «Это вообще не я, так мэр решил». Пишут мэру. Вот так и ходят, так и пишут.
  Во Франции такого вообще быть не может, по определению. Поскольку действия должностных лиц  определяется законодательно прописанными и общеизвестными компетенциями. Например, все дороги делятся  по принадлежности. Это коммунальная дорога, другая  дорога -  уровень ответственности  департамента, а какие-то магистрали - ответственность регионов. Значит, за состояние вот этих конкретных дорог отвечает мэр коммуны. И все жители знают, какая дорога чья. И если ямы и ухабы на какой-то конкретной дороге, то сразу ясно кто за это отвечает, а с кого спрашивать за эту яму вовсе даже не нужно. И никто не сможет говорить, что-то типа, что эта дорога не моя, или  он не будет говорить, что мне денег не дали, что кто-то ремонт этой дороги в план на текущий год не включили и т.п.
   Или возьмем, допустим, образование. Коммуна отвечает за начальные школы. Строительство начальной школы – отвечает коммуна, потому что жители, которые там живут, они лучше кого-либо знают, нужна ли им школа, расширить нужно школу или уменьшить,  новое здание построить. Эти 1000  или 500 жителей коммуны они и решают, нужно ли построить новое здание, где выбрать место, или может быть лучше отремонтировать существующее. Это уровень компетенции коммуны. Департаменты отвечают за следующий уровень - за колледжи. Регионы отвечают за лицеи. За все университеты отвечает государство. Управление университетами это уровень компетенции государства. Одно, кажется, исключение, есть на всю Францию.
   И подобным образом  расписаны все полномочия, это и называется компетенцией.  Эти полномочия обеспечиваются финансированием, системой налогового законодательства. Для каждой территориальной общности есть свои местные налоги, ставку которых определяет соответствующий Совет. Есть, конечно, система финансовых субсидий. Но это уже детали. И такая система действует еще чуть ли не со времен  Гражданского кодекса Наполеона. Во всяком случае, сегодня  действует с некоторыми поправками Закон о местном самоуправлении, принятый в 1891 году.
   А чтобы еще четче понять, как эта система управления работает и почему она не является иерархичной нужно упомянуть еще два фундаментальных принципа. Решения, принятые на любом уровне в рамках своих компетенций, не должны согласовываться ни с каким «вышестоящим» руководителем, и никто из «вышестоящих» руководителей не может его отменить. Допустим, мэр (Совет коммуны) принимают решение построить здание новой начальной школы. Сами выбирают  для него место, подключают архитекторов, заключают с ними договор, платят деньги из своего бюджета , либо берут кредиты и строят. И мэр коммуны не должен этот вопрос ни с кем согласовывать. Это раз. А, во- вторых, это решение никто  не может отменить.  Не может какой-нибудь «начальник» мимо проехать и сказать: «Что это вы тут начали строить? Школу? Нет, не нужно здесь школы, надо отменить».
  А оценку деятельности мэра и всего Совета коммуны дают избиратели на ближайших выборах. И мэр не сможет им сказать в своем отчете: «Это мне не согласовали, это мне не разрешили, это мне отменили». Вы чувствуете некоторую разницу по сравнению с тем, что в нашем отечестве происходит.
  И если после прочтения сложилось впечатление, что Франция до того децентрализованное государство, что вот-вот рассыплется на регионы и департаменты, то оно ошибочное. Франция, напротив, в высшей степени централизованное государство. За единообразным применением законов следят Префекты, централизованно назначаемые в каждый регион и в каждый департамент. Бюджетными дотациями занимается министерство финансов. Все учебные программы утверждаются министерством просвещения, и оно же контролирует их исполнение. И так далее. И есть еще, разумеется судебная вертикаль и вертикаль органов внутренних дел. И, тем не менее, все эти «вертикали» ни в коем случае не покушаются на самостоятельность Советов территориальных общностей, пока они действуют в рамках своих компетенций.
   А теперь послушаем, что же рассказал  первый секретарь нашего посольства  Ю.И. Рубинский в ответ на недоумение по поводу того, почему же Президент Франции так неприлично долго тянет с реализацией своего обещания по объявлению кладбища в Sainte-Genevieve des Bois мемориальным.
   - Что такое Sainte-Genevieve des Bois – это маленький городок,  жителей всего  тысяч 30, где как и положено есть свой избранный  Мэр. Далее, в соответствии с законодательством Франции управление кладбищами входит в  компетенцию самого низкого уровня, в компетенцию коммуны.  Коммуна должна смотреть, сколько земли нужно, может быть, люди стали, чаще помирать, надо расширить кладбище, или наоборот, сузить, или ещё что-то. Почему в данном случае никто этого вопроса решить не может?  Действующий сейчас мэр города - коммунист. Там традиция такая: они в этом городке мэра избирают из коммунистов еще со времен Народного Фронта. И как коммунист он не любит этих белогвардейцев, которые на кладбище в Sainte-Genevieve des Bois прямо рядами лежат: корниловцы, марковцы, дроздовцы. Он их не любит. Жители знают, что он их не любит, потому что перед выборами, он там на сколько-то лет он выбирается, там конкуренция политических партий, и каждый свою программу излагает, и, конечно,  время от времени  возникает вопрос, а давайте кладбище сделаем мемориальным. И каждый кандидат говорит: я – за, я – против. И кого-то выбирают по предпочтению жителей. Последний раз выбрали коммуниста.
Президент, или кто-то из его администрации, видимо, к мэру с этим вопросом обращались. Но не помогло.
   - Ну и что, ничего нельзя сделать?
   - Почему нельзя?  Примерно  через два года очередные муниципальные выборы. Выберут, скорее всего, другого, тот по другому к этому вопросу относится. С ним, наверное, можно будет договориться. Вы поймите ситуацию.  Президент Ширак может пользовался каким угодно авторитетом, его рейтинг может зашкаливать за 99%. Но если он подпишет какой-нибудь Указ, Декрет о том, что кладбище Sainte-Genevieve des Bois, учитывая  огромную историческую значимость, принимая во внимание многочисленные обращения и т.д., объявить  мемориальным, то Декрет этот  доживет ровно до того момента, как он попадет на стол соответствующей судебной инстанции. Там его отменят сразу же.  И не потому, что такое решение неправильно по сути, что не нужно этого делать, а потому что такой Указ нарушает распределение компетенций. В компетенцию Президента управление кладбищами не входит. Это и есть принцип разделения властей.  Не в смысле законодательной, исполнительной и судебной (такое разделение во Франции тоже работает), а в смысле разделения власти государственной и местного самоуправления. Этот принцип во Франции работает самым железным образом.
  Все стало более-менее понятно. Единственная надежда на нового мэра. Оставалось только ждать.
   Как же продолжалась и чем закончилась эта история.   Во-первых, в ноябре 2000 года кладбище посетил Президент Путин с супругой во время государственного визита во Францию. Это была сенсация. Его встречали,  чуть ли не все жители города. Ранее никто из советских или российских руководителей этого кладбища не посещал. Путин возложил цветы к нескольким могилам.  Он сказал, что кладбище это наша история, что мы не должны его забывать. Сторонники объявления русской части кладбища мемориалом получили значимую поддержку.
  И все-таки эта история продолжалась еще несколько лет. И только в феврале 2008 года мэр города (конечно же, уже другой) Оливье Леонард сообщил, что «французская сторона получила средства, выделенные Россией за аренду мест на кладбище в Sainte-Genevieve des Bois, где похоронены русские эмигранты, среди которых многие известные деятели». Комментируя это сообщение, советник по культуре нашего посольства в Париже сообщил, что «уже несколько лет назад посольство России во Франции и мэрия Sainte-Genevieve des Bois начали совместную работу, чтобы прояснить вопрос со статусом русских захоронений на французском муниципальном кладбище Sainte-Genevieve des Bois».
   И наверняка это был один  из вопросов, который обсуждался жителями перед очередными коммунальными выборами в Sainte-Genevieve des Bois. Там на каждых выборах в течение многих лет возникал вопрос, что делать с кладбищем. Вот один из кандидатов среди прочего и предложил такой вариант. Он был одобрен жителями и кандидат стал мэром.
   Сколько заплатили? Вот точная справка: «платеж в размере 692 тыс. 712 евро в городской  бюджет Sainte-Genevieve des Bois  позволит сократить задолженность по арендной плате за прошедшие годы, и эти средства ещё покроют арендную плату за несколько лет вперед». Соответствующее распоряжение подписал  Премьер-министр России В.Зубков.
   Хотелось бы обратить внимание, на два момента. Во-первых, все платежи поступили в бюджет города Sainte-Genevieve des Bois, поскольку по французскому законодательству земля под кладбищем принадлежит муниципальным властям, и только они и могут взимать плату за ее аренду.
Во-вторых, обратите внимание! посольство Великой России ведет переговоры не с Президентом Франции, не с Елисейским Дворцом, и даже не с Министерством Иностранных Дел, а с мэрией города, в котором жителей-то всего 30 тысяч человек. (Вы можете себе представить мэра той же Балашихи, иди Долгопрудного, или главу управы Дегунино Восточное, которые ведут переговоры с МИДом Франции?). А все потому, что по-другому решить этот вопрос просто невозможно. Потому что в соответствии с законодательством, во всей Франции кроме мэра этой коммуны нет ни одного должностного лица, которое могло бы решить этот вопрос.

   Так закончилась эта история, начавшаяся для меня еще в 90-х. Хотя вопрос о создании русского мемориала на кладбище в Sainte-Genevieve des Bois неоднократно поднимался общественностью еще в советское время. Но тогда даже до серьезного обсуждения этого вопроса с французской стороной дело не доходило. Не знаю, но быть может, менталитет высоких советских чиновников не допускал даже мысли о переговорах с мэром городка с 30-ти тысячным населением. Впрочем, может быть я и ошибаюсь. Может быть, главная причина в том, что в Sainte-Genevieve des Bois похоронены русские эмигранты: борцы Белого движения, диссиденты, пассажиры философских пароходов. Лишь считанные единицы из них были тогда причислены к советскому пантеону.

   Но, так или иначе, вопрос решился. Россия вносит в бюджет города Sainte-Genevieve des Bois арендную плату, а русская историчечкая часть кладбища становится мемориальной. И все довольны: и жители России, которые сохранили, сберегли свою историческую память, и жители Sainte-Genevieve des Bois, которые получают деньги за аренду земли. Да еще это кладбище стало местом паломничества многих  русских людей, посещающих Францию.

  Все хорошо, но возникают вопросы, связанные с бросающимися в глаза отличиями в организации жизни во Франции и в России. У нас действительно  иерархия управления, в самом прямом  смысле этого слова. У нас каждый начальник, начиная с самого мелкого, принимая какое-то решение, если он не хочет, чтобы потом отменили или его решение или его самого, должен постараться его с вышестоящими организациями согласовать, провентилировать, получить разрешение. С другой стороны, любой начальник покрупнее может принять любое решение в отношение действий любого начальника на нижележащих уровнях. И, практически все начальники на всех уровнях назначаются, а не избираются и поэтому чувствуют свою громадную ответственность перед начальниками их назначившими и в очень небольшой степени перед населением. Эта иерархия, которая в последнее время называют вертикалью власти, от самого верха до самого низа пронизывает все уровни управления, и считается, что  в России она единственно эффективна. Считается, что она обеспечивает больше порядка. В общем, это совершенная утопия.
   Во Франции, как видим, ситуация совсем другая: каждый начальник от Президента до мэра коммуны избирается, каждый начальник совершенно самостоятелен в рамках своих очерченных Законом компетенций и подотчетен избравшему его населению, - а порядка не меньше, чем у нас.

      А теперь осталось обсудить последний вопрос – тот, который вынесен в заголовок: так избирать этих начальников или назначать. Исходя из того, что написано выше, хотелось обратить внимание на следующие моменты.
  Во-первых,  просто ставить вопрос избирать или назначать, просто говорить: давайте  выбирать, это лучше, чем назначать, или наоборот говорить, что назначать всегда лучше, чем избирать, - все это в отрыве от организации всей системы власти довольно бессмысленно.  Главное – это принципы организации власти.
  Если должностное лицо обладает законодательно закрепленным набором компетенций, если он в рамках этих компетенций может принимать самостоятельные решения и ни с кем не обязан их согласовывать, если никто не может отменить это его решение, то, конечно, его надо избирать. А оценивать его будут избиратели, потому что они понимают, что он мог сделать, оставаясь в рамках своих компетенций, и что он фактически сделал. Эта начальная школа в рамках твоих компетенций, эти дороги – твои, зеленые насаждения, кладбище, - все это в порядке, тогда, мы тебя еще раз выберем. А если нас эта твоя работа не устраивает -  тогда извини. И при этом за такие-то и такие-то нерешенные наши вопросы мы с тебя и спрашивать не можем, - это не твоя компетенция и мы это прекрасно понимаем.

   Если же система власти устроена таким образом, что должностное лицо находится фактически  в статусе подчиненного и должно согласовывать все свои решения, с вышестоящим начальником. Если этот начальник и любой расположенный на еще более высоком уровне иерархии может  решения отменить, или изменить, или, в конце концов, уволить  может, зачем тогда такое должностное лицо  избирать, тогда его надо назначать. И отвечать такой назначенец будет перед назначившим его начальником, а население будет как бы ни при чем.
   Почему в России сложилась одна система, а во Франции другая, и можно ли говорить, что одна из них всегда более эффективна, чем другая - вопросы важные и интересные и на них есть ответы. Но это уже другая тема непосредственно к кладбищу Sainte-Genevieve des Bois отношения не имеющая.